zaboraviti: (Default)
очень отрывочно помню школьные годы, хотя вроде еще довольно молода. впрочем, так было всегда, так я помню почти все периоды своей жизни - прошлое откладывается в моей памяти даже не шахматной доской или кусочками пазла, а так, доминошными точками. черные квадраты, белые точки, белые квадраты, черные точки...

в середине девятнадцатого века Германия была преимущественно аграрной страной.



был у нас свой Нестор Петрович. мы начинали восьмой класс, когда к нам пришел новый историк - умненький, маленький и, ну, не то чтобы хорошенький, но приятный. ему было, пожалуй, чуть за тридцать, что делало его самым молодым существом мужского пола в преподавательском составе нашей школы и - автоматически - объектом внимания девочек, проходящих стадию полового созревания. вряд ли кто-то из нас был в него всерьез или даже понарошку влюблен, но красноречивых взглядов из-за парт ему, наверное, оказалось достаточно, чтобы, отсидев один год, не вернуться на следующий. кто-то из родителей цитировал: "я боюсь ваших девочек".
это был единственный настоящий историк за всё время моей учебы в школе и весьма приятный в общении человек. свой предмет он, кажется, действительно любил и умел его преподнести. если бы он остался, возможно, перед поступлением в институт мне не пришлось бы за год экстренно впихивать в себя весь школьный курс истории. искренне надеюсь, что не только романтично настроенные девочки стали причиной его ухода - наш Нестор Петрович писал для одной из бакинских газет, возможно, он просто решил окончательно уйти в журналистику.
иногда я встречаю его в автобусе. он, наверное, не узнает меня, а я не люблю здороваться в целом. интересно, помнит ли он тот год своей жизни.
zaboraviti: (Default)
но она подбирает кленовый лист,
гладкий с одной, бархатистый с другой стороны, существующий.


дурацкая память подводит опять, но это, кажется, обо мне. был лист. долго был еще. самый красивый кленовый лист, который я видела когда-либо.
zaboraviti: (Default)
когда-то давно Н. каждую неделю в газетном киоске в метро покупал выпуск "Независимой газеты" с "Экслибрисом" - собственно, ради "Экслибриса". мы ползли вниз на эскалаторе, он, уткнувшись в "Экслибрис", я - в основную газету, которая меня не интересовала целиком, только последняя страница, где в "Стиле жизни" Катя Метелица. я всегда была более поверхностной, ну, и просто поверхностной.
недавно вспомнила о тех фельетончиках, возжелала перечитать и, чтобы не копаться в архиве НГ, заказала книжку, где они собраны. потом разошлась и добавила томище "Маятника Фуко" для Шатского, и еще чего-то для папы и еще чего-то для мамы. работники нашего почтового отделения меня знают. правда, исключительно по удостоверению личности, с которым посылки за меня приходит получать Шатский. но знают хорошо. потому что, кажется, все посылки, приходящие в наше почтовое отделение, адресованы только мне. заказ пришел быстро - не прошло и недели. но милые почтовые работники почему-то решили, что раз на посылке написана ее ценность, значит, это посылка с наложенным платежом, и по телефону пытались заставить меня заплатить за мою недобитую любовь к бумажным книгам еще раз. я нервно возмутилась, вспотела, заметалась, снова вспотела, но на следующий день вышестоящее городское почтовое начальство все им объяснило. а я до сих пор возмущаюсь. "Маятник" добротный такой, им еще и убить можно. а с Метелицей схалтурили - не то листы срезали криво, не то текст на них криво налепили, не знаю, не разбираюсь в книгопечатании. издательство "Этерна", надеюсь, с 2008 года ты исправилось и научилось печатать книжки не только для косоглазых читателей.
zaboraviti: (truth is out there)
разморенный Шать тихо засопел и перешел в режим сиесты, а я искала что-то в архивах почты и, как это со мной часто бывает, увлеклась. забыв о том, что искала, я читала добрые, смешные и трогательные письма, вежливую деловую переписку, крики души, язвительные комментарии. от чего-то улыбалась, даже смеялась, от чего-то так благодарно переполнялось сердце, что хотелось плакать. что-то поспешно перелистывалось - не всё, далеко не всё хочется вспоминать. что-то больно тянуло за душу, но взгляд не отрывался до последней буквы от исцарапанных пожелтевших кадров.
а потом я очнулась, и оказалось, что в прогулках по прошлому разной отдаленности я провела целых два часа, сама того не заметив. и сердце ныло и ныло, бестолково, настойчиво, отчаянно, будто пытаясь обратить на что-то мое внимание.
какой-то миг, быть может, миллисекунду, я не существовала. прошлое вдруг резко закончилось, а настоящее еще не вернулось. примерно как в "Лангольерах".
и вдруг он вздохнул во сне, и я поняла, что соскучилась. и что это здорово - не желать вернуть прошлое. не желать что-то изменить. и что так было всегда. и пусть так будет всегда.

i am the keeper.

zaboraviti: (truth is out there)
разморенный Шать тихо засопел и перешел в режим сиесты, а я искала что-то в архивах почты и, как это со мной часто бывает, увлеклась. забыв о том, что искала, я читала добрые, смешные и трогательные письма, вежливую деловую переписку, крики души, язвительные комментарии. от чего-то улыбалась, даже смеялась, от чего-то так благодарно переполнялось сердце, что хотелось плакать. что-то поспешно перелистывалось - не всё, далеко не всё хочется вспоминать. что-то больно тянуло за душу, но взгляд не отрывался до последней буквы от исцарапанных пожелтевших кадров.
а потом я очнулась, и оказалось, что в прогулках по прошлому разной отдаленности я провела целых два часа, сама того не заметив. и сердце ныло и ныло, бестолково, настойчиво, отчаянно, будто пытаясь обратить на что-то мое внимание.
какой-то миг, быть может, миллисекунду, я не существовала. прошлое вдруг резко закончилось, а настоящее еще не вернулось. примерно как в "Лангольерах".
и вдруг он вздохнул во сне, и я поняла, что соскучилась. и что это здорово - не желать вернуть прошлое. не желать что-то изменить. и что так было всегда. и пусть так будет всегда.

i am the keeper.

zaboraviti: (truth is out there)
1.
2.
3.
4.
5.
результаты анализа диссоциативного расстройства. утешительно то, что анализ все еще возможен и иррациональных тревог на деле меньше, чем кажется; печально то, что от меня зависит от силы один пункт, и наличие неконтролируемых элементов добавляет груза. и все же есть точки отсчета, точки сравнения, на одни опираться, от других отталкиваться, и дышать, и гордиться, и ходить по стенам и потолкам.



*** )
zaboraviti: (truth is out there)
1.
2.
3.
4.
5.
результаты анализа диссоциативного расстройства. утешительно то, что анализ все еще возможен и иррациональных тревог на деле меньше, чем кажется; печально то, что от меня зависит от силы один пункт, и наличие неконтролируемых элементов добавляет груза. и все же есть точки отсчета, точки сравнения, на одни опираться, от других отталкиваться, и дышать, и гордиться, и ходить по стенам и потолкам.



*** )
zaboraviti: (Default)
Get this widget | Track details | eSnips Social DNA


Боже, как давно это было, помнит только мутной реки вода
zaboraviti: (Default)
Get this widget | Track details | eSnips Social DNA


Боже, как давно это было, помнит только мутной реки вода

Steve Vai

Aug. 7th, 2009 04:36 pm
zaboraviti: (truth is out there)


вот. ну, это вполне предсказуемо.
Стив Вай, конечно, замечательный гитарист и вообще.

но я всегда буду любить его прежде всего за две вещи.



и



их я могу слушать на рипите до бесконечности. кассета с The Ultra Zone, которую пришлось долго выпрашивать у Н. видимо, его тогдашние нежные чувства к Ваю были сильнее его тогдашних нежных чувств ко мне :))

Who's gonna hear you when you're callin'
And who's gonna catch you when you're fallin'
And who's gonna trust you
Well I'll be around for a while

And who's gonna mend you when you're broken
And who's gonna find you when you're stolen
And who will always love you
I'll be around for a while

And who's gonna shield you when it's rainin'
And who's gonna kneel with you when you're prayin'
Who's gonna feel for you
Well I will, I'll be around for a while

Who's gonna help you when you're tryin'
And who's gonna hold you when you're dyin'
Who's gonna beg you
To be around for a while

Steve Vai

Aug. 7th, 2009 04:36 pm
zaboraviti: (truth is out there)


вот. ну, это вполне предсказуемо.
Стив Вай, конечно, замечательный гитарист и вообще.

но я всегда буду любить его прежде всего за две вещи.



и



их я могу слушать на рипите до бесконечности. кассета с The Ultra Zone, которую пришлось долго выпрашивать у Н. видимо, его тогдашние нежные чувства к Ваю были сильнее его тогдашних нежных чувств ко мне :))

Who's gonna hear you when you're callin'
And who's gonna catch you when you're fallin'
And who's gonna trust you
Well I'll be around for a while

And who's gonna mend you when you're broken
And who's gonna find you when you're stolen
And who will always love you
I'll be around for a while

And who's gonna shield you when it's rainin'
And who's gonna kneel with you when you're prayin'
Who's gonna feel for you
Well I will, I'll be around for a while

Who's gonna help you when you're tryin'
And who's gonna hold you when you're dyin'
Who's gonna beg you
To be around for a while
zaboraviti: (Default)
кажется, есть еще чужеродное, отторгаемое мной. но ты вырос. точно вырос :) и это замечательно. наверное, именно от тебя и стоит ждать тех стихов, что мне нужны. сама я их вряд ли уже когда-нибудь напишу.

9.

Закат. Гилавар и дрожь базилика. У низкой стены
смуглый старик перебирает четки. Он
отличается лишь эфемерным именем от смерти. В нем,
в его небритом молчании звучит трехголосие: смех первой женщины,
последние слова бродяги из Шарлевиля и гул крови,
гул медленной крови, гул медленной ровной крови.
К нему приближаются двое сутулых мужчин, наверно, закурить.
Потом все трое уходят.
Улица пахнет пылью и детской беготней
(возможно, это чужая фраза) в теле объявленного ветра —
зигзаг в зигзаге; и все еще пульсирует минута,
когда старик был наедине с собой.
Блатная окраина (тут для предотвращения инерции
требуется какой-то иной, несуществующий знак
препинания, замененный самим
этим предложением), тебе бы понравилось.


Н.М.
зы. фраза "автор первой в Азербайджане монографии о творчестве Иосифа Бродского" по-прежнему вызывает у меня истерику :))) о Господи :)))
zaboraviti: (Default)
кажется, есть еще чужеродное, отторгаемое мной. но ты вырос. точно вырос :) и это замечательно. наверное, именно от тебя и стоит ждать тех стихов, что мне нужны. сама я их вряд ли уже когда-нибудь напишу.

9.

Закат. Гилавар и дрожь базилика. У низкой стены
смуглый старик перебирает четки. Он
отличается лишь эфемерным именем от смерти. В нем,
в его небритом молчании звучит трехголосие: смех первой женщины,
последние слова бродяги из Шарлевиля и гул крови,
гул медленной крови, гул медленной ровной крови.
К нему приближаются двое сутулых мужчин, наверно, закурить.
Потом все трое уходят.
Улица пахнет пылью и детской беготней
(возможно, это чужая фраза) в теле объявленного ветра —
зигзаг в зигзаге; и все еще пульсирует минута,
когда старик был наедине с собой.
Блатная окраина (тут для предотвращения инерции
требуется какой-то иной, несуществующий знак
препинания, замененный самим
этим предложением), тебе бы понравилось.


Н.М.
зы. фраза "автор первой в Азербайджане монографии о творчестве Иосифа Бродского" по-прежнему вызывает у меня истерику :))) о Господи :)))
zaboraviti: (Default)
с днем рождения.
я так и вижу, как ты грустно улыбаешься своими волчьими глазами: еще один год... так ведь не впустую. ты еще не стареешь, ты растешь. ни один из нас не перестал расти. мы просто растем совсем в разных направлениях. наверное, это было неизбежно. с нетерпением жду твоих букв. я сейчас начиталась всякого дерьма и ты все больше кажешься мне единственным, кто может хоть что-то спасти. впрочем, думаю, это не цель для тебя, не смысл. пусть буквы складываются. и пусть ты увидишь свой Ташкент как можно скорее.
перечитываю твой дневник :)

Наши местные поэты любят – какая-то необъяснимая тайна – задавать вопрос: ты так поправился, или лицо так опухло?
Масштаб зависти, отраженной в этом вопросе, огромен: т.е. или у тебя, гниды, появилось бабло и ты по-человечески питаешься как минимум месяц, или же у тебя появилось бабло, но всего лишь на бутылку водяры, выпитой накануне, и ты в еще большей степени являешься гнидой, ибо бухнул в одиночку….


***
Смех над смехом другого – это вливание в общую компанию.
Смех над плачем другого – это кощунство, цинизм.
Плач над плачем другого – это сострадание.
Плач над смехом другого – ощущение бренности всего.


***
Прочел «Другие берега» Набокова. В сравнении с Прустом В.Н. сильно проигрывает. В «Д.б.» сталкиваешься с тем случаем, когда авторский нарциссизм полностью вытесняет текст. Удручает желание схватить эфемерную субстанцию приступом, в лоб, желание выстроить всё по порядку (в т.ч. хронологическому), отчего эфемерное становится недоступным, неуловимым.

Пруст куда значительней (его опыт учит, кроме всего прочего, не бояться отводить на бумаге больше места тому, что занимает в нас большее место); импонирует его древовидный синтаксис, когда одно предложение выражает одну мысль/образ/картинку со всеми ответвлениями, правда, это порой приводит к монотонности. [Можно было бы выделять некоторые ответвления в отдельные предложения – ритм периода стал бы подвижней].

Прочитав «Другие берега», еще раз убедился, что выдумывание сюжета, пустых героев, которых автор пытается оживить, вкладывая в них собственную биографию, мысли, психологию и т.д. - всё это глупо. Нужно пробиваться к реальной, идеальной реальности, а не замутнять исходную точку выдумками. Если уж на то пошло: миллиарды людей живут, умирают, причем для окружающих, близких и родных, в их памяти умирают раньше, чем физически, а некий автор, в поту за письменным столом, получив грант, президентскую стипендию и мечтая о миллионных тиражах своих книг, напоминающих квартиру в хрущобе на первом этаже, до отказа забитую импортной мебелью и коврами, занимается выдумыванием сюжета, героев, композиции и прочей белиберды.
Но текст должен быть подобен спасительному, спасающему ковчегу Ноя/Одиссея.

В этом и заключается высший ethos. А литература, решающая так называемые этические задачи, например, Толстоевский, излишнее повторение. Убивать или нет старуху-процентщицу, переспать или нет с бесправной служанкой? - посвящать этому метания, истерики, тяжелобородые раздумья, книги глупо, ибо говорит о глухоте автора. Конечно, «нет», ведь во всех Божественных книгах сказано, что нельзя.
zaboraviti: (Default)
с днем рождения.
я так и вижу, как ты грустно улыбаешься своими волчьими глазами: еще один год... так ведь не впустую. ты еще не стареешь, ты растешь. ни один из нас не перестал расти. мы просто растем совсем в разных направлениях. наверное, это было неизбежно. с нетерпением жду твоих букв. я сейчас начиталась всякого дерьма и ты все больше кажешься мне единственным, кто может хоть что-то спасти. впрочем, думаю, это не цель для тебя, не смысл. пусть буквы складываются. и пусть ты увидишь свой Ташкент как можно скорее.
перечитываю твой дневник :)

Наши местные поэты любят – какая-то необъяснимая тайна – задавать вопрос: ты так поправился, или лицо так опухло?
Масштаб зависти, отраженной в этом вопросе, огромен: т.е. или у тебя, гниды, появилось бабло и ты по-человечески питаешься как минимум месяц, или же у тебя появилось бабло, но всего лишь на бутылку водяры, выпитой накануне, и ты в еще большей степени являешься гнидой, ибо бухнул в одиночку….


***
Смех над смехом другого – это вливание в общую компанию.
Смех над плачем другого – это кощунство, цинизм.
Плач над плачем другого – это сострадание.
Плач над смехом другого – ощущение бренности всего.


***
Прочел «Другие берега» Набокова. В сравнении с Прустом В.Н. сильно проигрывает. В «Д.б.» сталкиваешься с тем случаем, когда авторский нарциссизм полностью вытесняет текст. Удручает желание схватить эфемерную субстанцию приступом, в лоб, желание выстроить всё по порядку (в т.ч. хронологическому), отчего эфемерное становится недоступным, неуловимым.

Пруст куда значительней (его опыт учит, кроме всего прочего, не бояться отводить на бумаге больше места тому, что занимает в нас большее место); импонирует его древовидный синтаксис, когда одно предложение выражает одну мысль/образ/картинку со всеми ответвлениями, правда, это порой приводит к монотонности. [Можно было бы выделять некоторые ответвления в отдельные предложения – ритм периода стал бы подвижней].

Прочитав «Другие берега», еще раз убедился, что выдумывание сюжета, пустых героев, которых автор пытается оживить, вкладывая в них собственную биографию, мысли, психологию и т.д. - всё это глупо. Нужно пробиваться к реальной, идеальной реальности, а не замутнять исходную точку выдумками. Если уж на то пошло: миллиарды людей живут, умирают, причем для окружающих, близких и родных, в их памяти умирают раньше, чем физически, а некий автор, в поту за письменным столом, получив грант, президентскую стипендию и мечтая о миллионных тиражах своих книг, напоминающих квартиру в хрущобе на первом этаже, до отказа забитую импортной мебелью и коврами, занимается выдумыванием сюжета, героев, композиции и прочей белиберды.
Но текст должен быть подобен спасительному, спасающему ковчегу Ноя/Одиссея.

В этом и заключается высший ethos. А литература, решающая так называемые этические задачи, например, Толстоевский, излишнее повторение. Убивать или нет старуху-процентщицу, переспать или нет с бесправной служанкой? - посвящать этому метания, истерики, тяжелобородые раздумья, книги глупо, ибо говорит о глухоте автора. Конечно, «нет», ведь во всех Божественных книгах сказано, что нельзя.
zaboraviti: (truth is out there)
волосатая картошка :))) ты умеешь дурачиться, как никто другой :))
пусть этот год (надеюсь, на сей раз ты все-таки не проспал :)) вернет тебе тебя и принесет тебе свет. а я буду рядом, когда тебе это будет нужно, ты же знаешь.
zaboraviti: (truth is out there)
волосатая картошка :))) ты умеешь дурачиться, как никто другой :))
пусть этот год (надеюсь, на сей раз ты все-таки не проспал :)) вернет тебе тебя и принесет тебе свет. а я буду рядом, когда тебе это будет нужно, ты же знаешь.
zaboraviti: (truth is out there)
Дорогая, я вышел сегодня из дому поздно вечером
подышать свежим воздухом, веющим с океана.
Закат догорал в партере китайским веером,
и туча клубилась, как крышка концертного фортепьяно.

Четверть века назад ты питала пристрастье к люля и к финикам,
рисовала тушью в блокноте, немножко пела,
развлекалась со мной; но потом сошлась с инженером-химиком
и, судя по письмам, чудовищно поглупела.

Теперь тебя видят в церквях в провинции и в метрополии
на панихидах по общим друзьям, идущих теперь сплошною
чередой; и я рад, что на свете есть расстоянья более
немыслимые, чем между тобой и мною.

Не пойми меня дурно. С твоим голосом, телом, именем
ничего уже больше не связано; никто их не уничтожил,
но забыть одну жизнь -- человеку нужна, как минимум,
еще одна жизнь. И я эту долю прожил.

Повезло и тебе: где еще, кроме разве что фотографии,
ты пребудешь всегда без морщин, молода, весела, глумлива?
Ибо время, столкнувшись с памятью, узнает о своем бесправии.
Я курю в темноте и вдыхаю гнилье отлива.


И.Б.
zaboraviti: (truth is out there)
Дорогая, я вышел сегодня из дому поздно вечером
подышать свежим воздухом, веющим с океана.
Закат догорал в партере китайским веером,
и туча клубилась, как крышка концертного фортепьяно.

Четверть века назад ты питала пристрастье к люля и к финикам,
рисовала тушью в блокноте, немножко пела,
развлекалась со мной; но потом сошлась с инженером-химиком
и, судя по письмам, чудовищно поглупела.

Теперь тебя видят в церквях в провинции и в метрополии
на панихидах по общим друзьям, идущих теперь сплошною
чередой; и я рад, что на свете есть расстоянья более
немыслимые, чем между тобой и мною.

Не пойми меня дурно. С твоим голосом, телом, именем
ничего уже больше не связано; никто их не уничтожил,
но забыть одну жизнь -- человеку нужна, как минимум,
еще одна жизнь. И я эту долю прожил.

Повезло и тебе: где еще, кроме разве что фотографии,
ты пребудешь всегда без морщин, молода, весела, глумлива?
Ибо время, столкнувшись с памятью, узнает о своем бесправии.
Я курю в темноте и вдыхаю гнилье отлива.


И.Б.
zaboraviti: (truth is out there)
в поисках своей старой институтской тетради по немецкому наткнулась на конспекты по философии - на последней странице большими буквами: "ДЕНЬ КАЗНИ" и дата экзамена.
ухмыляюсь, ищу дальше.
конспекты по философии, одолженные у одноклассника, учившегося на мехмате БГУ. на последней странице большими буквами: "СМЕРТЬ" и дата экзамена.
"здравствуйте, мои разные, здравствуйте, мои одинаковые..."
и вот очень хотелось бы, чтобы и многое из того, что сейчас переживается с метаниями и терзаниями, что воспринимается чуть ли не как конец света, спустя какое-то время вспоминалось пусть не с улыбкой, так хотя бы с душевным спокойствием.
конечно, некоторые вещи не сравнить с сессией и прочими "ужасами" детства и юности. и тем не менее.
считайте это моим досрочным новогодним пожеланием.

Profile

zaboraviti: (Default)
zaboraviti

June 2017

S M T W T F S
     123
4 567 8910
11121314151617
18192021222324
252627282930 

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 23rd, 2017 10:43 pm
Powered by Dreamwidth Studios